Из Константинополя, утраченного навсегда, я прибыла в Москву — город, где дым от печей смешивался с запахом снега и сосновых бревен. Мой брак с Иваном Васильевичем был не просто союзом двух людей. Это была встреча двух миров. Я принесла сюда не только регалии Палеологов, но и тень двуглавого орла, память о мраморе и золоте Святой Софии.
Здесь, на севере, все было иным: суровым, прямым, полным грубой силы. Я видела, как мой супруг, тихий и расчетливый, собирал земли, как драгоценные камни, в единую державу. Он ломал старые порядки, сокрушал власть ордынских ханов. В палатах Кремля, которые начали перестраивать приглашенные мной мастера, я шептала ему о имперском величии, о том, что Москва — не просто княжество. Она — Третий Рим, наследница Рима и Второго Рима, павшего под натиском турок.
Мои глаза, привыкшие к средиземноморскому солнцу, наблюдали рождение новой власти. Я была свидетельницей того, как робкое княжество обретало осанку царства. Внука моего, Ивана, я нянчила на руках. В его детском взгляде уже тогда читалась та буря, что позже потрясет эту землю. Я сеяла семена, плоды которых — и величественные, и горькие — пожинали уже другие.
Я соединила в себе две крови, две судьбы. Византия окончилась во мне. А Россия, та, что ныне стоит на мировой сцене, лишь начинала свой долгий путь. И в самом ее сердце, в камнях Кремля, навсегда останется отзвук моих греческих молитв и несбывшихся надежд павшей империи.
